Пандочка, думаю все как есть тут так и есть - у кого-то есть поддержка, у кого-то нет. Вот решение врача выбирать из лидеров - это правильно, а не по голосам. Так что - консу все прошли, все носы и все тити:)) Выбор увидим. А Наташка пусть кричит - но по моим по скромным понятиям ей Моуаловский нос не нужен, она другого дохтера ждет:)) и ждать будет.
Да, Леночка, ты как всегда права - самая интересная переписка в личке:)) идет... Просто некоторые молчат об этом - все же личное:)) не зря называется так.
Вот не знаю с кем сейчас Я стихи пишу для вас? Клоны всех замуровали Были люди, но сбежали. "Алекс"- мой давнишний клон И "Наядка" (всем поклон). Клон мой "Кир" и это так (Мужиком хотела стать.) Жаль не вышло, сорвалось. Почему так - вот вопрос. Это знают все на свете Админы, психологи (и даже дети) Диагноз простой подойдет - амнезия И вялотекущая шизофрения.
Я так поняла из всех, кто собрался делать операцию по этому конкурсу других желающих не наблюдалось :)). Так что сколько было, столько и было, хоть 200, а реальных пациентов 4 - Лукерка Нежная Алиса и Русь. Участвовать до морковский завязи можно годами и даже десятилетиями, а пойти на операцию - это шаг, знаешь ли:))
^_^ Пункт 7 прочитала мужу - согласился:)) про колечко его насторожило - знает, что я не накопитель ювелирки и не люблю лишние вещи. Спрашивает - Так мерзнут или не мерзнут?
А это о Ростове. Геннадий Жуков. Вот этот город... Я скажу, что люблю, но скажу, что люблю вослед любви, что этим городом прошла... Вот этот город... Я скажу, что люблю этот синий прозрачный свет зависшего над городом крыла.
Только что ж я люблю? Дым его площадей, или пьяную пену помпезных огней, беломраморный зал – там, где вор и делец – иль промозглый подвал – там, где сор и певец – этот город, где Ника, как выкрик летит над растресканой жалобой Кариатид, над подсохшею коркою вечных трущоб? Я люблю этот город. Но... что же еще?
Город, детский отсвет ловлю в беглых взглядах твоих людей, в кипении наречий и племен. Вот этот город. Я скажу, что люблю – все больнее и все нежней – мой детский, мой неутоленный сон...
И ты помни, душа, отчего суета: здесь врата на Кавказ и в Россию врата, и не слышно за гулом и лязгом ворот, что мальчоночка мне под гитару поет, а залетный торговец с компанией дам переводит мальчоночке жизнь по складам, и, прищурясь, глядят приблатненный юнец, и отец городской – он же крестный отец. Из России сквозняк, да с Кавказа сквозняк, повстречавшись – как скорый, и как товарняк – вдохновенно гудят в разошедшийся шов приоткрытых ворот... Только, что же еще?..
...а еще старый двор, проперченный золой, с легендарной, воспетой ростовской урлой, и родное, а нынче чужое, окно – я ушел, а оно еще отворено... А потом, проржавев на придонных ветрах, дом рассыплется в пыль, дом рассыплется в прах, и сотрется, и в Дон – с талым снегом – стечет... Я люблю этот город. Но, что же еще?..
Уходящий мой город, мальчишеский сон, убывающий в небыль, сползающий в Дон, уносимый потоком безжалостных дней, мне швыряет, как пену, своих голубей! И в бегущей – сквозь пену – галдящей толпе, я бегу – я со всеми – я сам по себе, и теряю свой след, и мой путь освещен этим детским лицом.
Нас не банить, не судить
Ну а если невозможно:
Тихо в Кащенко свозить.
Я стихи пишу для вас?
Клоны всех замуровали
Были люди, но сбежали.
"Алекс"- мой давнишний клон
И "Наядка" (всем поклон).
Клон мой "Кир" и это так
(Мужиком хотела стать.)
Жаль не вышло, сорвалось.
Почему так - вот вопрос.
Это знают все на свете
Админы, психологи (и даже дети)
Диагноз простой подойдет - амнезия
И вялотекущая шизофрения.
Над городом, отвергнутым Петром,
Перекатился колокольный гром.
Гремучий опрокинулся прибой
Над женщиной, отвергнутой тобой.
Царю Петру и вам, о царь, хвала!
Но выше вас, цари, колокола.
Пока они гремят из синевы -
Неоспоримо первенство Москвы.
И целых сорок сороков церквей
Смеются над гордынею царей!
28 мая 1916
Вот этот город...
Я скажу, что люблю,
но скажу, что люблю вослед
любви, что этим городом прошла...
Вот этот город...
Я скажу, что люблю
этот синий прозрачный свет
зависшего над городом крыла.
Только что ж я люблю? Дым его площадей,
или пьяную пену помпезных огней,
беломраморный зал – там, где вор и делец –
иль промозглый подвал – там, где сор и певец –
этот город, где Ника, как выкрик летит
над растресканой жалобой Кариатид,
над подсохшею коркою вечных трущоб?
Я люблю этот город. Но... что же еще?
Город,
детский отсвет ловлю
в беглых взглядах твоих людей,
в кипении наречий и племен.
Вот этот город.
Я скажу, что люблю –
все больнее и все нежней –
мой детский, мой неутоленный сон...
И ты помни, душа, отчего суета:
здесь врата на Кавказ и в Россию врата,
и не слышно за гулом и лязгом ворот,
что мальчоночка мне под гитару поет,
а залетный торговец с компанией дам
переводит мальчоночке жизнь по складам,
и, прищурясь, глядят приблатненный юнец,
и отец городской – он же крестный отец.
Из России сквозняк, да с Кавказа сквозняк,
повстречавшись – как скорый, и как товарняк –
вдохновенно гудят в разошедшийся шов
приоткрытых ворот...
Только, что же еще?..
...а еще старый двор, проперченный золой,
с легендарной, воспетой ростовской урлой,
и родное, а нынче чужое, окно –
я ушел, а оно еще отворено...
А потом, проржавев на придонных ветрах,
дом рассыплется в пыль, дом рассыплется в прах,
и сотрется, и в Дон – с талым снегом – стечет...
Я люблю этот город.
Но, что же еще?..
Уходящий мой город, мальчишеский сон,
убывающий в небыль, сползающий в Дон,
уносимый потоком безжалостных дней,
мне швыряет, как пену, своих голубей!
И в бегущей – сквозь пену – галдящей толпе,
я бегу – я со всеми – я сам по себе,
и теряю свой след, и мой путь освещен
этим детским лицом.
Только, что же еще...